Какие святыни в новодевичьем монастыре
Перейти к содержимому

Какие святыни в новодевичьем монастыре

  • автор:

Новодевичий монастырь

Новодевичий монастырь

Архитектурный ансамбль и старейший православный женский монастырь столицы таит в себе интересную историю. Когда-то считался «царским», но и сейчас сохраняет былое величие и достоинство — недаром он получил статус Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Москвичи узнают монастырь издалека по красно-белым башням, высокой колокольне и золотым куполам.

Как добраться до монастыря

Новодевичий монастырь находится в Хамовниках на Девичьем поле — сегодня это часть исторического центра Москвы. Расположение монастыря необычно: на изгибе русла реки Москвы.

В 10 минутах ходьбы находятся станции метро «Лужники» и «Спортивная». Они расположены на Сокольнической линии метро, т. е. красной ветке. От станций можно добраться и на наземном транспорте.

На автомобиле путь из центра Москвы до монастыря займёт 30 минут, но это без учёта пробок.

История возникновения Новодевичьего монастыря

Полное название обители — Богородице-Смоленский Новодевичий ставропигиальный женский монастырь.

Происхождение названия связывают с временами татаро-монгольского ига. Дань платили не только деньгами, но и красивыми девушками. Именно с поля выбирали и отправляли молодых девиц — впоследствии оно стало Девичьим. Обитель назвали «Новодевичьей», поскольку в Кремле уже существовал Стародевичий Вознесенский монастырь.

Согласно другой теории, название связано с Еленой Девочкиной — первой настоятельницей монастыря, чья фамилия свидетельствовала о знатном происхождении. Её сохранившаяся могила у стен Смоленского собора стала местом паломничества.

Новодевичий монастырь

История монастыря началась в 1524 году, когда Василий III, отец Ивана Грозного, велел основать обитель — в честь возвращения Смоленской земли, когда-то завоёванной литовцами. Символом стала священная икона Божией Матери «Одигитрии».

На протяжении 400 лет проводились крёстные ходы от Московского Кремля до Новодевичьего монастыря, проходили крещения царей, коронации и погребения — обитель играла большую роль в религиозной жизни горожан. Одновременно обитель защищала от вражеских набегов.

Хотя к XIX веку монастырь потерял своё значение в обществе, работы в нём продолжались. Создавшую свою общину монахини пекли хлеб, вышивали, воспитывали девочек, помогали больным людям. Благотворительная роль сохранялась и в годы Первой мировой войны: женщины выхаживали раненых солдат, шили им форму и собирали посылки для фронта.

Святыни

В Византии эту икону называли “Одигитрия“, Путеводительница, которая была в том числе символом воинской доблести, ей благословляли воинов перед сражением. Список этой иконы был привезен на Русь из Византии в 1046 г. византийской принцессой Анной Мономах, дочерью византийского императора Константина Мономаха. Анна стала женой черниговского князя Всеволода Ярославича. Сын Всеволода и Анны Владимир Мономах в 1095 году перенес образ из Чернигова в Смоленск, где в 1101 г. построил деревянный храм Успения Пресвятой Богородицы, в котором икона Смоленской Богоматери (Одигитрия) была размещена.

В 1404 году, когда Смоленск был захвачен Литовским княжеством, икона была привезена в Москву и до 1456 года находилась в Благовещенском соборе Кремля. Перед тем, как икону возвратили в Смоленск, с нее был сделан список и размещен в Благовещенском соборе Кремля. Икона Смоленской Богоматери (Одигитрия) в Новодевичьем монастыре середины XVI в. является списком с кремлевского образа. Древняя византийская икона Смоленской Богоматери (Одигитрия), которая была привезена на Русь в 1046 г., была утеряна во время Второй мировой войны.

Иверская икона Божией Матери

Икона Богоматери “Иверская” была привезена в Москву 13 октября 1648 года из Иверского монастыря на Святой Горе Афон в подарок царю Алексею Михайловичу. Древнюю, афонскую икону обливали святой водой и на ней замешивали краски, которыми писали новую икону. Во время работы иконописец Ямвлих Романов соблюдал строгий пост. Икона написана на кипарисовой доске и является точным списком по образу и размеру древней иконы из Иверского монастыря на Святой Горе Афон. На нижем поле сохранился автограф мастера: «Писал Сию со тщанием Ямвлих Романов в кельях Иверских живущих. Лета 7156 (1648)». В верхней части иконы – надпись на греческом языке “Πορταΐτισσα” (Портаитисса, Вратарница).

В 1654 г. икона Иверской Богоматери сопровождала царя Алексея Михайловича в поход на Смоленск и по возвращении, в благодарность за одержанную победу, он поставил ее в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря.

Икона Иверской Богоматери находилась в Новодевичьем монастыре более трехсот лет. В конце 2010 г. в связи с переездом филиала Государственного Исторического музея из Новодевичьего монастыря, икона впервые покинула древнюю обитель.

6 мая 2012 года, в день памяти великомученика Георгия Победоносца, состоялась церемония передачи Русской Православной Церкви почитаемой иконы Иверской Богоматери. Торжественную встречу святыни в Новодевичьем монастыре возглавили Президент России В.В. Путин, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий.

В настоящее время икона Иверской Богоматери находится в Успенском храме Новодевичьего монастыря.

Преподобная Елена Московская

Преподобная Елена (Девочкина) († 18.11.1547, Москва) (память в Неделю перед 26 авг.- в Соборе Московских святых), Московская, «схимначальница» Новодевичьего Московского в честь Смоленской иконы Божией Матери монастыря. Из рода служилых землевладельцев, помещиков Галичского, Нижегородского и Суздальского уездов.

Наиболее ранние достоверные сведения о преподобной Елене относятся к весне 1525 г., когда она вместе с 18 монахинями суздальского Покровского монастыря перешла в основанный великим князем Московским Василием III Иоанновичем по обету Новодевичий монастырь.

Незадолго до кончины преподобной по благословению Московского митр. свт. Макария составила завещание (духовную грамоту), которая является своего рода уставом для насельниц Новодевичьего монастыря. В духовной приведены цитаты из Священного Писания, святоотеческих творений, Скитского патерика, что характеризует преподобную Елену как начитанного человека. Святая является одним из адресатов послания прп. Максима Грека «честным рабам и угодницам Христу Исусу Богу нашему игуменье Евникее и инокиням Елене, Анастасии и Феофании».

Преподобная Елена была похоронена у северной стороны алтаря монастырского Смоленского собора. В 1-й пол. XIX в. в алтарную стену собора перед гробницей была вставлена каменная плита с памятной надписью, сохранившаяся до настоящего времени.

Преподобная Елена издревле почиталась в Новодевичьем монастыре. «Година Олене Девочкине, первой начальной строитель», «память старице Елене Девочкине, первоначальной во обители Пречистые Богородицы» и ее роду были записаны во вкладной книге Новодевичьего монастыря 1674/75 г. и в монастырском синодике 1705 г. К началу XVIII в. относятся свидетельства общерусского почитания преподобной. Она прославляется в «Похвале русским святым» (XVIII в.): «Преподобная Елена, московская игуменья, всеизрядная учительница девственного чина, вождь ко спасению известна».

Торжество возобновления почитания преподобной Елены состоялось в Новодевичьем монастыре 10 августа 1999 г., в день празднования Смоленской иконы Божией Матери. После литургии, совершенной в Смоленском соборе Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II, прозвучали новосоставленные тропарь и кондак преподобной.

Тропарь, глас 4:
От юности Христа возлюбившая, / преподобная мати наша Елено, / святых отцев заветы исполняя, / житие монашеское во обители Пречистыя Одигитрии устроила еси, / страх Божий и любовь нелицемерную стяжала еси, / моли человеколюбца Христа Бога / о чадех твоих, к тебе усердно притекающих / и заступления твоего просящих, / / грехов оставлення нам даровати.

Ин тропарь, глас 2:
От юности Христу уневестившися,/ равноангельно на земли пожила еси/ и, подвигом отцев поревновавши,/ премудрость Божественную стяжала еси./ Темже явилася еси инокинь наставница/ и обители Пречистыя Одигитрии первоначальница,/ преподобная мати Елено,/ моли Христа Бога// спастися душам нашим.

Кондак, глас 2:
Во плоти Ангел, образ целомудрия и смирения / во обители Новодевичей показалася еси, / молитвенница изрядная и чудотворица, / преподобная мати Елено, / всем притекающим к тебе отрадо и в скорбех утешение. / Чадолюбивая наша мати, / / моли Христа Бога спастися душам нашим.

Новодевичий монастырь

Новоде́вичий ставропигиа́льный же́нский монасты́рь (Москва) — женский монастырь города Москвы русской православной церкви. Второе название монастыря — Богородице-Смоленский Новодевичий монастырь [1] .

Новодевичий монастырь

Основана обитель Московским князем Василием III в 1524 году в честь возвращения древнего города Смоленска в состав московских земель [2] . Освящен во имя чудотворной Смоленской иконы Божией Матери [3] . Монастырь расположен вдоль реки Москва, на поле называемом Девичье поле недалеко от Лужников.

В XVI—XVII веках в обители принимали постриг женщины царского происхождения и знатных боярских родов [4] . В настоящее время является памятником истории и частью исторического музея города Москва. В храме по сей день проводятся богослужения.

Антон Павлович Чехов, поэт Алексей Николаевич Плещеев, генерал Алексей Алексеевич Брусилов, композитор и пианист Александр Николаевич Скрябин и другие выдающиеся деятели науки, культуры и искусства XIX — XX веков захоронены на Новодевичьем кладбище, которое является частью ансамбля монастыря [5] . Ансамбль Новодевичьего монастыря с 2004 года является объектом всемирного культурного и природного наследия ЮНЕСКО [5] .

Этимология

Монастырь основан в 1524 году князем Московским Василием III Иоанновичем. Как сказано в патриаршей грамоте от 1598 года, полное название монастыря — Пречестная Великая обитель Пречистыя Богородицы Одигитрии Новый Девичий монастырь [6] . Поле, на котором был заложен монастырь издревле называлось Девичьим, со времен монгола-татарского ига. Предания гласят, что на это поле водили девушек в качестве дани варварам. Приставку Ново — новый монастырь получил потому, что монастырь был действительно новым, по сравнению с другими постройками. Некоторые предания говорят, что такое название из-за того, что в старину на этом поле девицы пасли коров [7] .

Другая версия говорит, монастырь получил такое название имени по имени первой игуменьи: преподобной Елены Московской (Девочкиной). Весной 1525 г. Елена Девочкина была сослана в монастырь из Покровского храма, по указанию Великого князя Василия III. Здесь она приняла постриг и начала монашескую жизнь [6] .

Основание обители

1449 года августа 31. — Докончание великого князя Василия Васильевича с королем польским и великим князем литовским Казимиром. Грамота в. кн. Василия Васильевича королю польскому и в. кн. литовскому Казимиру.

Этим соглашением Москва отказывалась от Смоленска и Смоленских земель. На 110 лет Смоленские земли попали под власть Литвы. Но это были важные территории и многие поколений правителей в XV—XVI веках мечтали вернуть их Москве. Это было одно из важнейших направлений внешней политики Москвы. В 1512 году безуспешные попытки вернуть Смоленские земли предпринимал князь Московский Василий III. А в 1514 году стоя со своим войском под стенами Смоленска, Великий князь дал обет [8] :

Коли Божиею волею достану свою отчину, град Смоленск и земли Смоленския, тогда поставлю в Москве на посаде девичь монастырь, а в нем храм во имя Пречистыя!

29 июля 1514 года началась осада Смоленска. Литовский гарнизон держался недолго. На следующий день они сдались и 31 июля 1514 года жители Смоленска присягнули Московскому князю. 1 августа Великий князь Василий III торжественно въехал в «свою отчину». Навстречу государю вышел Епископ Варсонофий и горожане с чудотворной Смоленской иконой [8] .

Чудотворная Смоленская икона

По истечении десяти лет в 1524 году, после победы над казанскими татарами [10] , князь Василий III основал великую обитель Пречистой Богородицы Одигитрии, Новый Девичий монастырь. Расположился монастырь в трех верстах от Кремля на Девичьем поле. Место было выбрано неслучайно — именно там, в 1456 году по просьбе смолян великий князь Василий Тёмный вернул жителям их святыню, как залог воссоединения Смоленска с Москвой в будущем [8] .

Новодевичий монастырь

На постройку обители Василий III даровал 3000 рублей серебром, дворцовые сёла, земельные угодья и освободил монастырь от податей в казну, а 28 июля (10 августа) 1525 года торжественно перенёс из Благовещенского собора Кремля в новосозданную обитель чудотворную икону Смоленскую Пресвятую Богородицу. Во главе крестного хода шёл Великий Князь Василий III и митрополит Даниил. С тех пор было установлено ежегодное празднование Смоленской иконы Богоматери 28 июля (10 августа). В этот день совершался крестный ход из Кремля в Новодевичий монастырь, в нём принимали участие русские государи и московские первосвятители вплоть до времен правления Петра I [8] . Для поддержания и развития новой обители, Великий Князь и его сын Иоан, даровали ей несудимые грамоты, села и деревни, в которых численность душ увеличилась до 14480 крестьян. В 1547 году в честь рождения царевны Анны, царь Иоан Васильевич заложил деревянную церковь на территории Новодевичьего монастыря, в этой церкви Анну крестила в ней же и похоронили трёх лет от роду [10] .

Обитатели монастыря

  • Иулиания Палецкая — супруга Юрия Васильевича, князя Угличского. Юрий Васильевич был младшим братом Ивана Грозного. Она приняла постриг в обители 30 апреля1564 года с именем Александра. Благосклонный к ней Иван Грозный окружил её обстановкой подобающей особе княжеского рода. Жила она в особой келье. У Иулиании (Александры) были свои придворные, повара, погреба. Но в смутные времена, в 1569 году во время опричного террора была лишена жизни по велению того же Ивана Грозного [11] .
  • Ирина Фёдоровна Годунова — жена Фёдора I Иоановича, в 1598 году удалилась в Новодевичий монастырь на девятый день после кончины супруга и приняла постриг с именем Александра. Но даже находясь в стенах монастыря первое время оставалась правительницей государства, вплоть до избрания на престол её брата Бориса Годунова в феврале того же года. Для своей сестры Борис Годунов приказал построить новые кельи и церковью во имя Иоанна Предтечи. В это же время Новодевичий монастырь коснулись и другие изменения, так был обновлён Смоленский собор, поставлен новый иконостас подновлены росписи, иконы украшены [11] .
  • Царевна Софья — дочь царя Алексея Михайловича. Была заточена в монастырь, вместе с сёстрами, а в 20-х числах октября1698 года была пострижена в монахини по приказу Петра I[8] . Постриг Софья приняла с именем Сусанна. Софья Алексеевна внесла большой вклад в развитие Новодевичьего монастыря. На её средства были построены две церкви, колокольня, два жилых корпуса для её сестер, трапезная с Успенской церковью[11] . Перед смертью, прожив в монастыре 15 лет, постриглась в великую схиму, взяв себе прежнее имя, София [12] .
  • Евдокия Лопухина — первая супруга Петра I. Была пострижена в монахини с именем Елена в 1698 году. Постриг приняла Суздальском Покровском монастыре. Позднее, 1727 году была перевезена в Москву и помещена в Новодевичьем монастыре [13] .

К истории святыни Новодевичьего монастыря — Смоленской иконы Божией Матери

26.08.2021 17:17

На портале Седмица.ru опубликована статья главного редактора научного журнала «Древняя Русь. Вопросы медиевистики», профессора кафедры истории мировой литературы Университета Российской академии образования, автора множества исследований по истории и текстологии древнерусской литературы доктора филологических наук Е.Л. Конявской.

Знаменитая обитель, возникшая в первой четверти в XVI в., носит имя «Богородице-Смоленский Новодевичий монастырь»[1]. Главный храм обители — в честь иконы Божией Матери «Одигитрия» — был построен в 1525 г. Икону, о которой пойдет речь, торжественным крестным ходом перенесли в храм, и в память об этом событии крестный ход 28 июля стал для обители ежегодным.

Прежде икона пребывала в московском Благовещенском соборе на княжьем дворе «на деснѣи странѣ от святыхъ двереи царскых»[2]. Но, как известно из летописей, это был список с первоначального чудотворного образа. Предание связывает ее появление на Руси с византийской принцессой Анной, вышедшей замуж за Всеволода Ярославича. Затем Владимир Мономах привез икону в Смоленск. Но эти сюжеты из области догадок, ибо ранние источники подобных сведений не содержат. Приход древней иконы в Смоленск вместе с Владимиром Мономахом возможен, но не менее вероятно (если исходить из древнего происхождения образа), что икона появилась в городе в период основания Смоленской епархии и поставления епископом грека Мануила. Известно, что в 1136 г. «поставленъ бы скопечь Маноуило еп(и)с(ко)помъ Смоленескоу пѣвечь гораздыи, иже бѣ пришелъ изъ Грекъ. самъ третии. къ бл(а)голюбивому кн(я)зю Мьстиславоу, предъ симъ бо бѣ не былъ еп(и)с(ко)пъ Смоленьскѣ»[3].

Не менее проблематичен и другой поздний легендарный сюжет — упоминание иконы в Житии мч. Меркурия Смоленского. Икона предрекает Меркурию подвиг — победу над осадившими Смоленск монгольскими войсками и гибель. В раннем варианте предания (Слове о Меркурии Смоленском) говорится, что икона находилась в пригородном Печерском монастыре, а не в главном смоленском соборе[4]. Батый к Смоленску не подходил. Все это говорит о позднем и сугубо мифологическом происхождении сюжета.

О том, что икона в какой-то момент оказалась в Москве в Благовещенском соборе Кремля, информация имеется в рассказе о ее возвращении по просьбе смольнян в Смоленск в 1456 г. Летописное повествование о возвращении святыни весьма подробно, что для такого рода сюжета является редкостью. В январе к великому князю пришел владыка смоленский Мисаило «со многыми мѣстичи Смоленскыми» бить челом о возвращении иконы Пресвятой Богородицы, «ея же плѣном взялъ Юрга». Князь великий по совету с митрополитом, святителями и боярами решил удовлетворить просьбу смоленской делегации. Был устроен праздник, начавшийся с молебна у иконы, затем к иконе подошли князь, княгиня и сыновья (все они перечислены по именам, сообщается, что «Андрѣи меншеи» был принесен на руках). Икону вручили епископу Мисаилу, «еще же и иные многы иконы, опрочь того, менши тои», «того же плѣна»[5], о коих и не просили. Одну из этих икон митрополит попросил смоленского владыку оставить «на благословение и на воспоминание сего дне» великокняжеской семье. 18 января процессия с иконами, уходящей в Смоленск и с остающейся в Москве, прошествовала до церкви Благовещения на Дорогомилове. Затем москвичи вернулись обратно, и дарованная икона была установлена в великокняжеской церкви Благовещения на месте, где ранее пребывал Смоленский образ. При этом было отдано распоряжение писать список с ушедшей иконы (с нее была снята мера и образ запечатлен), дабы поставить ее на место оригинала. Этот путь стал знаковым при выборе места построения в будущем Новодевичей обители.

Как икона могла попасть в Москву и почему говорится о ее пленении неким Юргой?

В качестве Юрги в истории изучения проблемы рассматривались различные кандидатуры: князья Юрий Дмитриевич, Юрий Святославич, Юрий Лугвеневич. Но все эти кандидатуры должны быть оставлены, поскольку князья, причем весьма родовитые, не могли летописцами именоваться «Юргой». Они упоминаются, в частности, в Летописи Ольшевского, написанной латиницей, с именем Iurgy, но обязательно или с отчеством, или с титулом xiądz,или и с тем, и с другим. В Орденских документах Юрий Лугвеневич также обязательно титулуется (как герцог).

Однако то, что вышеуказанные князья не могут идентифицироваться с Юргой, не означает, что их роль в «пленении» Смоленской иконы не может быть привлечена к рассмотрению. В первую очередь, в этом отношении внимания заслуживает Юрий Дмитриевич Звенигородский. Именно в его завещании 1432 г. упоминается образ: «А бл(а)гословляю с(ы)на своего Василья икона Пр(е)ч(и)стая Б(огороди)ца окована золотом, Смоленьская»[6].

Юрий Дмитриевич, третий сын Дмитрия Донского, был ценителем искусств и покровительствовал церковному строительству. На его средства строились собор в Звенигороде — Успения Богородицы, каменный Троицкий собор в Сергиевом монастыре, в Саввино-Сторожевском монастыре — белокаменный Рождественский собор, монастырю князь придал села и деревни. Считается вероятным, что роспись храмов осуществляла художественная артель, возглавляемая Даниилом Черным и Андреем Рублевым. В этом контексте неудивительно, что известная икона, оказавшись у звенигородского князя, удерживалась им. Образ выделяется из других, упомянутых в завещании. Он назван первым и завещался старшему сыну. Еще два образа передавались другим сыновьям. Икона Спаса — Дмитрию (старшему): «А бл(а)гословляю с(ы)на своего Дмитрея икона Сп(а)съ окована, что мя ею бл(а)гословила княгини Марья Данилова»[7]. Некая иная Богородичная — Дмитрию Меньшому: «А бл(а)гословляю с(ы)на своего Дмитрея меншего икона Пр(е)ч(и)стая золотом окована, что мя бл(а)гословила м(а)ти моя, княгини великая». Как можно видеть, не раскрывается происхождение лишь Смоленской иконы.

К Юрию Дмитриевичу икона могла попасть через тестя — Юрия Святославича Смоленского, однако таких свидетельств — ни прямых, ни косвенных — не имеется.

Мог ли Юрий Святославич забрать икону в 1404 г., когда был вынужден покинуть Смоленск? Здесь важно вспомнить, что в рассказе о возвращении иконы смольнянам говорится о многих иных смоленских иконах, которые были меньше иконы Божией Матери. Трудно себе представить, что он приехал со многими смоленскими иконами к Василию Дмитриевичу, если пытался получить помощь для освобождения Смоленска. Белорусско-литовские летописи сообщают подробности: Юрий выехал из города «не во мнозе и з бояры, a княгиню свою c бояри остави во Смоленьску и приказа имь ждати себе на перъвыи рок и на други, и на третии, a самь приеха на Москву, и биль челомь князу великому Василию Дмитровичь служити, даютися ему самь со всимь своимь княжениемь»[8]. Таким образом, смоленский князь оставил в городе жену и бояр[9], просил ждать его возвращения. Едва ли в таком случае он мог увезти с собой ценные для города иконы.

Можно привести возражения и по поводу другого князя, о котором также в научной литературе выдвигалось предположение, будто икону увез он. Это Юрий Лугвеневич. Такую мысль высказал А.А. Зимин, она получила обоснование А.А. Турилова, была поддержана Л.А. Щенниковой[10]. Однако, как уже говорилось, князь, да еще столь высокого статуса по рождению, не мог именоваться Юргой. Его отец — Лугвень (Семен) Ольгердович, мать — дочь Дмитрия Донского. В Москву Юрий приезжал в конце 1440 г. (после смоленского восстания), но, видимо, лишь затем, чтобы получить наместничество в Новгороде.

Не следует полагаться в оценке ситуации 1440 г. лишь на Новгородскую первую летопись. Согласно новгородской версии, Юрий Лугвеневич, «възгордився, засяде Смоленско, и Полоческъ, и Витепьскъ, и бяше ему не полезно и людемъ на мятежь великъ и на брань. Тои же осени, убоявся, видя свою дерзость, еже не разумьемъ створи, избѣже на Москву»[11]. Здесь Юрий Лугвеневич предстает авантюристом, пытавшимся воспользоваться ситуацией. Однако белорусские летописи говорят о том, что восставшие смольняне (точнее «черные люди») требовали Юрия Лугвеневича князем в Смоленск («черныя люди призваша к собѣ оспадаремь князя Юря Лигвенивича»[12]), желая «отложиться» от Литвы[13]. Он воспринимался и сам позиционировался как «русский князь»[14], оставался православным. Будучи человеком набожным (тесно общавшимся с митрополитом Ионой, попечительствующим Онуфриеву монастырю в Мстиславле), он не стал бы отдавать знаменитый образ, дабы получить наместничество.

Позже, после 1446 г., он вернулся в Литву, получил свой Мстиславль и стал жить там безвыездно, о чем свидетельствуют сохранившиеся датируемые акты. В частности, им были выданы одна грамота в 1452 г., две — в 1455 г., две — в 1456 г., одна грамота — в 1457 г.[15].

Возвращаясь к Юрию Дмитриевичу Звенигородскому, нужно рассмотреть возможные пути получения им иконы, не касающиеся связей супруги. И эти пути очевидны.

Известно, что на Русь иконы Смоленска приехали с великой княгиней Софьей Витовтовной, женой великого князя Василия Дмитриевича, которая посещала в Смоленске своего отца в 1399 г. и вернулась с дарами: «Многы иконы, обложенныя златом и сребром, еще же часть Святых страстеи Спасовых, иже давно принесены были в Смоленескъ от Царягорода»[16]. А после смерти Василия Дмитриевича в 1425 г. между Василием II и Юрием Дмитриевичем была целая серия вооруженных конфликтов с пограблением казны московского князя и его матери, захватом Софьи в плен, причем о требовании возврата награбленного есть текст в договоре между князьями 1432 г.: «А что ся оучинило в нашем розмирьи, что поимана твоя казна, великого кн(я)зя, и твоеѣ матери, великиѣ княгини, или поклажаи ваши, или бояръ твоих поклажеи… или что будетменя того дошло, и мнѣ то отьдати по сему целованью»[17]. Но это не значит, что пограбленное было действительно отдано. Договор тут же начал нарушаться.

Заняв в 1434 г. Москву, Юрий Дмитриевич, по свидетельству летописей, «пограби казноу князя Василья»[18], «и княгинь великихъ поимавъ, посла в Звенигородъ»[19]. Юрий вскоре умер, и его сын Василий, «побрав злато и сребро, казну отца своего»[20], уехал в Новгород. В договоре 1436 г. Дмитрия Шемяки с Василием Васильевичем читается: «Или что, г(о)с(поди)не, буду взял съ своимъ о(т)ц(е)мь въ другои прiиход оу тебе, оу великого кн(я)зя, и оу твоее м(а)т(е)ри, оу великiе княгини, и оу твоих кн(я)зеи, и оу бояръ, и оу дѣтеи боярьских, или что будеть недругъ твои, кн(я)зь Василеи Юрiевич, поимал твою казну, великого кн(я)зя, и твоее м(а)т(е)ри, великiе княгини… во всеи твоеи отчинѣ, в великомъ кн(я)ж(е)ньи, или что, г(о)с(поди)не, его казны отколѣ ко мнѣ прiидет, и отколѣ чего достану, и мнѣ то, г(о)с(поди)не, тобѣ, великому кн(я)зю, отдати все, по докончанiю и по кр(е)стному цѣлованiю»[21]. Ясно, таким образом, что захваченные у великого князя и его родственников ценности оказались у сыновей Юрия — Дмитрия и Василия. Последний назван в договоре 1436 г. недругом Василия Васильевича. И снова нет данных о том, что эта декларация исполнялась.

Еще один случай разграбления ценностей великокняжеской семьи фиксируется под 1446 г. Перед пленением и ослеплением Василия Васильевича Дмитрий Шемяка в Москве захватил великих княгинь Софью и Марию «и казну великого князя и матери его разграбиша»[22].

В духовной грамоте самой Софьи Витовтовны (2 ноября 1451 г.)[23] перечисляются «святыни», которые она завещала сыну и внукам. Ивану (будущему Ивану III) была передана икона Пречистой Богородицы с пеленой. Икону Феодора Стратилата «выбиту на серебре» она оставила внуку Борису, Козьмы и Дамиана — Андрею. Любимому внуку Юрию она предназначала «с(вя)тую икону Преч(и)стую Б(огороди)цю, болшюю икону стѣнную съ пеленою и съ оубрусцы». Юрию же завещались и остальные «святости» — кресты, иконы и мощи. Они хранились в большом дубовом и «меншем» ларчиках, в большом ящике и в «коробье». Снохе — великой княгине Марии — Софья оставила «с(вя)тую икону оковану на мусiи»[24]. Ни одна из икон не названа смоленской, но среди завещаемого сыну Василию указан «ящик съ мощми» и крест «вздвизальный», которые, как написано в духовной, она получила от отца. Важно, что в этом месте завещания, есть значительная утрата: «От с(вя)тости ящиксъ мощми, а в немкр(е)стъ взъ|. [Ви]товтъ». Согласно предположительному количеству утраченных знаков, здесь можно реконструировать текст: «От с(вя)тости ящиксъ мощми, а в немкр(е)стъ взъдвизальныи, чимъ мя бл(аго)сл(о)вилъот(е)ць моивеликiи кн(я)зь Ви]товтъ». Но утраченный фрагмент мог содержать и упоминание иконы/икон. Так или иначе, определить точно, был ли Смоленский образ Божией Матери Одигитрия возвращен Софье в момент написания ею завещания, невозможно.

Как было уже отмечено, в рассказе о возвращении иконы смольнянам говорится, что икону «плѣном взялъ Юрга». Из этого текста неясно, когда случилось это пленение и когда икона оказалась в Москве. Есть известие Тверского сборника, относящее привоз иконы Юргой в Москву к тому же 1456 г. Самого рассказа в Тверском сборнике нет, есть лишь известие: «Пречистою Смоленскую привез на Москву Юрдга»[25]. Можно ли опираться на это известие? Оно расположено практически на том же месте, где должно было бы быть повествование о возращении иконы. Сразу после него идет сообщение о походе Ивана III на Новгород, как и в летописях, содержащих рассмотренный выше рассказ. До статьи 6964 г., содержащей, собственно, только два названных известия, и после этой статьи в Тверском сборнике идет исключительно тверской материал. Это наводит на предположение, что известие о Юрге/Юрдге является здесь отголоском рассказа, о котором составитель летописи, видимо, знал, но эти события были от него далеки, и рассказ в Тверскую летопись он не включил, а краткое сообщение о Юрге в таком случае едва ли можно воспринимать как несущее уточняющую информацию.

Загадочного Юргу в научной и научно-популярной литературе называли московским воеводой, что на самом деле маловероятно, поскольку со времен захвата Смоленска Литвой московские воеводы к Смоленску не ходили. Тем не менее это мог быть воевода Юрия Дмитриевича, имевший литовское происхождение (это выдает его имя). И добывал он икону не из Смоленска, а участвуя в разграблении великокняжеской казны в ходе вооруженных конфликтов с Василием Васильевичем.

Существует единственное более пространное сообщение о Юрге, но содержит его источник весьма и весьма спорный — так называемый «Русский времянник», который впервые был издан еще в конце XVIII в., но неизвестно, по какой рукописи или рукописям и какова степень вмешательства в текст издателя[26]. В «Русском времяннике» читается: «Южъ плѣномъ взялъ Юрга Панъ Свиколдовичь, какъ отъехалъ отъ великаго князя Литовскаго Швитригайла къ великому князю Василью Васильевичу; а ѣдучи, онъ пограбилъ градъ Смоленскъ, и ту святую икону взялъ, и привезъ къ великому князю на Москву. И иныя многи чудные иконы украшены чудно»[27].

Статус этого летописного памятника на сегодняшний день остается неопределенным. А.Н. Насонов отметил связь его текста с Хронографами начала XVII в. Вместе с тем он обнаружил, что известные на сегодня, как предполагается, списки опубликованного «Русского времянника» не совпадают во многих местах с публикацией, из которой издатели, видимо, по собственному усмотрению изымали информацию (например, о византийских и южнославянских событиях). Таким образом, порядок формирования текста, представленного в издании, нам не известен. Насонов отметил три рукописи, в которых читается сходный, но не тождественный изданному «Русскому времяннику» летописный свод. Наиболее ранний вариант их общего текста содержится в так называемой Румянцевской летописи, и вышеприведенные дополнительные данные о Юрге в ней отсутствуют. Там читается обычный для летописей, содержащих рассказ, текст, где есть только имя — «Юрга»[28]. Проверяя достоверность указаний старого издания, нужно иметь в виду, что к моменту передачи иконы смольнянам Свидригайла уже четыре года как не было в живых. Если же учесть, что к 1432 г. икона находилась у Юрия Дмитриевича, то пан Юрга должен был уехать от Свидригайла в самый пик его карьеры, предпочтя ему едва вступающего в совершеннолетие московского князя, боровшегося со своим дядей за великокняжеский стол.

Таким образом, наиболее логичным и непротиворечивым представляется предположение о том, что Смоленскую икону Божией Матери Софья Витовтовна вместе с другими «святостями» получила от отца. В результате ситуаций, в которых оказывалась великокняжеская семья в ходе многочисленных военных конфликтов с Юрием Дмитриевичем, а затем с его детьми, икона оказалась у Юрия и его наследников.

17 июля 1453 г. в Новгороде умер Дмитрий Юрьевич Шемяка. Удерживаемые им ценности великого князя и его семьи должны были быть возращены в Москву. Но незадолго до этого — 15 июня — умерла великая княгиня Софья Витовтовна, получившая в свое время святыню законно. Думается, именно это событие повлияло на решение смольнян просить в 1456 г. великого князя о возращении иконы.

[1] Исследование выполнено при поддержке РНФ, проект № 19-18-00247 «Двор русских княгинь в системе властных структур Древней Руси и Западной Европы в период Средневековья и раннего Нового времени (XI-XVI вв.)».

[2] Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ). Т. 25. М.; Л., 1949. С. 273.

[3] ПСРЛ. Т. 2. СПб., 1908. Стб. 300.

[4] А.А. Турилов показал, что с иконографической точки зрения речь в легенде о Меркурии идет об образе Тронной Божией Матери (Турилов А.А. Еще раз к вопросу о происхождении Торопецкой (Корсунской) иконы Богоматери: гипотеза историка // В созвездии Льва. Сборник статей по древнерусскому искусству в честь Льва Исааковича Лифшица М., 2014. С. 508-515).

[5] ПСРЛ. Т. 25. С. 273-274.

[6] РГАДА, ф. 135 (Древлехранилище), отд. I, рубр. I, № 17.

[7] По-видимому, жена Даниила Пронского.

[8] ПСРЛ. Т. 35. М., 1980. С. 59.

[9] Смоленские бояре упоминаются в источниках и позднее, видимо, они сохранили свой статус, интегрируясь в литовскую элиту и получая земли от Витовта (см.: Полехов С.В. Смоленское восстание 1440 г. // Исторический вестник». Т. 7 [154]. 2014. С. 172-173).

[10] Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. М., 1991. С. 172-173; Турилов А.А. Указ. соч. С. 508-515; Щенникова Л.А. Смоленские иконы Благовещенского собора Московского кремля и их списки XV века // История и культура Ростовской земли. Материалы конференции. Ростов, 1997. С. 49-54.

[11] Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950.С. 420.

[12] ПСРЛ. Т. 35. С. 60.

[13] Полехов С.В. Указ. соч. С. 186.

[14] Варонiн В.А. Князь Юрай Лынгвеневiч Мсцiслаўскi. Гiстарычны партрэт. Мiнск, 2010. С. 21-22; ПСРЛ. Т. 35. С. 34, 57, 76.

[15] Варонiн В.А. Указ. соч. С. 52-60.

[16] ПСРЛ. Т. 25. С. 226.

[17] Противень со стороны Юрия Дмитриевича (РГАДА, ф. 135, отд. I., рубр. II, № 18а).

[18] Псковские летописи / Подгот. А.Н. Насонов. Вып. 2. М., 1955. С. 44.

[19] ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 174. См. также Тверской сборник: «А князъ великыи Василеи побѣжалъ, а княгини великая Софѣя затворишась въ градѣ Москвѣ. Князъ Юрыи пришедъ, Москву градъ взялъ, а княгиню Софию поималъ» (ПСРЛ. Т. 15. СПб., 1863. Стб. 490).

[20] Псковские летописи. Вып. 2. С. 45.

[21] РГАДА, ф. 135, отд. I, рубр. II, № 21а.

[22] ПСРЛ. Т. 25. С. 264.

[23] О датировке см.: Конявская Е.Л. Завещание великой княгини Софьи Витовтовны: утраты текста и датировка // Труды Института российской истории РАН. Вып. 15. М., 2019. С. 18-19.

[24] РГАДА, ф. 135, отд. I, рубр. I, № 20.

[25] Приведено по Забелинскому списку Тверского сборника (ГИМ, Музейск. собр., № 288б, л. 202). В существующем издании известие отнесено к 6963 (1454/55) г. Но текст Забелинского списка показывает, что годовая дата помещалась именно перед ним, однако была пропущена переписчиком Погодинского списка и перенесена в ее конец: «Пречистою Смоленскую привез на Москву Юрга в лѣто 6964» (ПСРЛ. Т. 15. Стб. 495).

[26] Насонов А. Н. История русского летописания XI — начала XVIII в.: Очерки и исследования. М., 1969.С. 418-476.

[27] Русский временник. М., 1820. Ч. 2. С. 27-28.

[28] См.: ОР РГБ, ф. 256 (Рум.), № 255, л. 349 об.

Поделиться:

  • Поделитесь в Twitter (Opens in new window)
  • Отправить ссылку в Одноклассники (Opens in new window)
  • Отправить ссылку в ВКонтакте (Opens in new window)
  • Отправить ссылку в Мой Мир (Opens in new window)
  • Click to share on Google+ (Opens in new window)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *